К вопросу об организованной преступности

 

С проблемой организованной преступности я столкнулся, будучи молодым преподавателем на Кафедре криминологии и профилактики преступлений в Высшей следственной школе МВД СССР и, затем более плотно, будучи адъюнктом Академии МВД СССР (1988-1991), участвуя в работе Всесоюзного криминологического бюро. Тогда же (1990-91 г.г) оформилась и собственная концепция по данной проблеме. Задача для меня состояла в том, чтобы выделить сущность организованной преступности.

Ниже приведен тот отрывок из моей диссертации в котором я касаюсь проблемы организованной преступности.

 

Организованная преступность (стр.___ диссертации).

Завершив описание выделенных групповых форм преступного посягательства, мы не можем обойти вниманием еще один вопрос – о сущности организованной преступности. Постановка такого вопроса вызвана следующим:

 Во-первых, дав характеристику группам различного уровня развития, мы использовали многие признаки, приписываемые рядом авторов - организованной преступности. Во-вторых, опросы общественного мнения, сотрудников правоохранительных органов, ряд публикаций в периодической печати позволяет делать вывод об упрощенном преставлении о таком сложном феномене как организованная преступность. Стони преступлений, совершаемые преступными группами, бандами вооруженных грабителей, преступными сообществами, очень часто преподносятся, и воспринимается как проявления организованной преступности. Нет единого понимания данного явления и в научной литературе, что легко проследовать по публикациями последних лет148.

На факт отсутствия единого понимания организованной преступности в полоном организованной преступности.

Однако важно уже, что большинство исследователей признают тот факт, что организованная преступность не есть умозрительное построение, плод фантазии юристов, а является объективной реальностью.

Конечно, организованную преступность вряд ли можно определить как совокупность преступлений, совершаемых организованными преступными группами. Такое определение ничего не объясняет, даже если добавить, что это явление «массовые, классовое, совершаемое за определенный период времени и на определенной территории». Ничего не прибавит к пониманию сущности организованной преступности и указание на ее конспиративность, наличие коррумпированных связей, ни такие характеристики, как сверхорганизованость и сверхоснащеность.

Появление организованной преступности нельзя объяснить простым превращением ее в таковой из организованных преступных групп на определенной стадии развития последних, хотя, конечно, организованная преступность будет проявляться в деятельности, в том числе и преступных групп различного уровня организованности.

Как и иное другое социальное явление организованная преступность отличается качественным своеобразием, имеет определенные количественные показатели и, естественно, свою меру, позволяющие отличить организованную преступность от иных социальных явлений, например, от групповой.

Организованная преступность как социальное явление, не вырастает из групповой преступности, как не вырастает и из обыкновенной преступности. Она возникает на иной основе, причем возникает, только при определенных условиях и времени. Ее нельзя организовать, она может лишь сама «рождаться» и «организоваться». Если организованная преступность появилось, в том или ином государстве значит, есть для этого необходимые и достаточные условия для ее существования, т.е. сама структура общества направлена на воспроизведение преступности в целом так и организованной преступности в частности. Она должна рассматриваться как одна из подсистем общественного организма, которое подчиняется своим криминологическим законам и, в конечном счете законам функционирования общества как системы.

Сделав эти замечания, мы вновь стали перед тем же вопросом: в чем же сущность организованной преступности, когда, как и, при каких условиях появляется она. Каково ее предназначение и в чем ее опасность?

Ответить на все эти вопросы мы не в состоянии, тем более, что это и не является целью данного исследования. Поэтому ограничимся лишь рядом соображений, возникших при изучении литературы по данной проблеме и исходя из изложенного в диссертации подхода к изучению групповой преступности.

Мы согласны с зарубежными и советскими авторами, связывающими организованную преступность как феномен социальной жизни с наличием относительно массового спроса на товары и услуги, которые являются сами по себе «незаконными», либо удовлетворение которых законным путем невозможно или затруднено. Речь идет о наркотиках, проституции, расточительстве, азартных играх, произведения искусства и др., т.е. появляется определенный, обладающий необходимыми средствами, слой индивидов, которые заинтересованы и согласны при определенных взаимовыгодных условиях получить эти товары и услуги, незаконные либо незаконными методами.

Возможно, что на каком-то этапе эти потребности и интересы «потребителей» незаконных товаров и услуг самоудовлетворяются. Однако, запреты затрудняют доступ к товарам и услугам, делают такие попытки рискованными. Так как всякие «неофициальные» спросы стоят дорого и чреваты неблагоприятными последствиями, они предпочитают хорошо заплатить и за риск и за возможность получить товар, либо услугу.

Отсюда – появление спроса на такой способ удовлетворения возникших потребностей, который обеспечивает анонимность, безопасность, гарантированность и качественность.

 В ответ на такой спрос возникает рынок предложений, где первоначально конкурируют одиночки либо небольшие группы «дельцов». Однако постоянство спроса, возможность получения регулярных, прогнозируемых и довольно высоких доходов вовлекает в эту сферу все большее количество лиц, объединяющихся с целью успешной деятельности для получения максимальных доходов, а факторами, обеспечивающими успех, служат, во-первых, монополия: отсюда стремление к контролю над рынком незаконных товаров и услуг на определенной территории, либо в одной из отраслей, либо видов услуг. Во-вторых, наличие во главе группы, ассоциации преступного предпринимательства способных людей, лиц, отличающихся оперативностью, деловой реакцией, знающих конъюнктуру подпольного рынка и умеющих находить слабые места в системе социального контроля и в области удовлетворения спроса на рынке.

Естественно, что в сферу преступного предпринимательства устремляются и уголовные группировки, имеющие не только крупные денежные средства, которые пускаются в подпольный оборот, они имеют еще и довольно-таки хорошую организацию, способную конкурировать и выжить. В чисто коммерческую, пусть и «теневую» деятельность предносятся и уголовные элементы. Отсюда – борьба за монополию ведется без каких-либо правовых и этических ограничений. Тем более, что далеко не все группы занимаются только бизнесом. Многие из них не брезгуют разбойными нападениями, мошенничеством, кражами, рэкетом.

Как мы уже отметили выше, деятельность на рынке незаконных товаров и услуг выгодное, но небезопасное занятие. Поэтому любая организация, действующая в этой области, старается обеспечить свою безопасность, а также условия, позволяющие успешно конкурировать и поддерживать наиболее выгодную конъюнктуру подпольного рынка.

Отсюда появляется спрос на «безопасность» и «благоприятность конкурирования», который удовлетворяется различными способами: с оной стороны развитием своей системы охраны, «шпионажем», использованием уголовников для осуществления различного деятельность рода «акций» против конкурентов; с другой стороны, успешная деятельность невозможна без контактов с представителями государственных органов, ведь чем больших масштабов достигает деятельность той или иной ассоциации преступного предпринимательства, тем больше шансов попасть в поле зрения представителей правоохранительных органов, налоговой и финансовой инспекций, а также других официальных структур. Естественно, что это обстоятельство порождает со стороны групп, ассоциаций, кланов, различные формы «нейтрализации» любых форм социального контроля со стороны официальных институтов; от шантажа и подкупа, до продвижения на высокие посты «своих» людей.

Можно, конечно, продолжить рассмотрение круга вопросов, связанных с организованной преступностью, однако сказанного выше достаточно для того, чтобы делать вывод о сущности организованной преступности, ее опасности для общества и отличиях от обычной (традиционной) и групповой преступности.

И так, организованная преступность проявляется при наличии спроса на незаконные товары и услуги. Этот спрос, в свою очередь, удовлетворяется также противозаконными методами, возникшими преступными ассоциациями, деятельность которых носит характер преступного предпринимательства, и которые стремятся устанавливать монополию на рынке незаконных товаров и услуг.

Отсюда – основной отличительный признак, стержень в понимании организованной преступности – нелегальная экономическая деятельность. Этот признак позволяет провести водораздел между групповой и организованной преступностью, которая не возникает из групповой, как утверждают некоторые авторы.149 Групповая преступность лишь тогда приобретает характер организованной, когда в структуре ее деятельности проявляется признаки экономической деятельности, т.е. планомерного, целенаправленного извлечения прибыли на основе присвоения прибавочной стоимости.150

В отличие от “обычной” преступности, когда преступное посягательство осуществляется не только противозаконно, но и вопреки воле и желанию конкретных лиц, вопреки их интересов, занятие же преступным предпринимательством хотя и противозаконно, но, как правило, совершается не вопреки воле и желанию различных индивидов, не посягая на их личные интересы. Наоборот, появление организованной преступности как социального явления и обусловлено появлением этого интереса, а назначение организованной преступности – в удовлетворении данного интереса. Отсюда, преступное предпринимательство, осуществляется не вопреки воле и желанию отдельных индивидов, а наоборот, в полном соответствии с их волей и желанием, с их интересами. И чем больше товаров и услуг не могут быть предоставлены населению официальными социальными структурами, чем больше в данном обществе товаров и услуг, объявленных незаконными, тем шире база и поле деятельности для организованной преступности, тем крепче ее основа.

Оформившаяся как определенная социальная база, организованная преступность, даже в результате крупных потерь среди “личного состава” не будет ликвидирована, пока не будет ликвидирована ее основа, ее питательные соки. И если первоначально, на ранних стадиях развития организованной преступности, различные группы либо отдельные “дельцы” лишь приспосабливались к рынку незаконных товаров и услуг, то со временем, лидеры преступных ассоциаций, начинают уже целенаправленно влиять на него, стремясь любыми путями обеспечить реализацию своих экономических интересов. А всего этого можно добиться лишь, контролируя власть и государство, ведь, как пишет Долгова А.И. “накопление в руках преступников значительных ценностей неизбежно влечет за собой потребность в политическом обеспечении своих специфических экономических интересов…”151 Как это делается мы отметили чуть выше. Однако, на наш взгляд, основная опасность организованной преступности не только в этом, и связано с появлением альтернативной господствующим в данном обществе системы отношений.152

Допустимо говорить также об “организованной преступности как об особой субкультуре нашего общества. Которая подобно раковой опухоли, разъедает общество изнутри, вовлекая в свою сферу все новых и новых людей, корежа экономику страны, распределительные отношения, общественную нравственность”153

С этим можно согласиться, сделав, на наш взгляд, одну лишь поправку. Вместо слова “субкультура” употребить иное – контркультура (антикультура). Ведь если под культурой понимать набор ценностей, представлений о мире и кодов поведения, общих для людей одного стиля жизни,154 то с появлением организованной преступности мы можем говорить лишь о контркультуре, так как возникающие и культивируемые “идеологами” нормы и ценности организованной преступности не вписываются, а противоречат основным аспектам господствующей культуры.154

 

Ниже приведен и отрывок, завершающий статью опубликованной в журнале Закон и жизнь (№ 4, 1992, Кишинев):

 

 

...Не зная национальных  границ и языковых барьеров, организованная преступность нашла благодатную почву для себя и в Молдове, где как метастаз все глубже проникает во все поры нашего больного общества. Это осознают многие, но очень мало кто видит ее реальную опасность для республики.

            Автор не разделяет оптимизм тех, кто верит в скорую победу над организованной преступностью, кто связывает успех и надежду с «войной», «решительным наступлением» на нее, с созданием в правоохранительных органах специализированных подразделений.

            Это, по крайней мере самообман. Проблема борьбы с организованной преступностью – это тема для отдельного большого разговора, поэтому здесь мы отметим лишь следующее: в высказывании – «мафия бессмертна» есть весомая доля истины. Действительно, как показывает опыт других стран, раз возникнув, организованная преступность становится спутником общества, его частью, и никакие предпринятые меры не привели ни в одной демократической стране к ликвидации данного явления. Не будучи в состоянии ликвидировать организованную преступность, государство ставит перед собой более реальные цели – ограничить сферы ее деятельности и влияние в обществе. Одним странам это удается, в других же организованная преступность становится государством в государстве, обладая реальной экономической властью и контролируя в то же время власть политическую.

            Что ожидает Молдову? К сожалению, следует констатировать, что сегодня мы не в состоянии бороться с организованной преступностью, наше больное общество не в состоянии ее контролировать. И завтра оно не сможет этого сделать, а послезавтра…

            На такой ноте и завершаю статью, этим хотелось бы предупредить о наступлении (в Молдове) царства «крестных отцов», где будет господствовать страх, где насилие будет единственным средством утверждения интересов, где человеческая жизни и достоинство личности будут цениться дешевле, чем в самые реакционные годы сталинского террора. Это, если хотите, и призыв к немедленным и решительным действиям, призыв не только и не столько к правительству Молдовы; от каждого из нас зависит, наступит ли это «царство» или нет.

 



148 См.: например, Организованная преступность. под ред. А. И. Долгова, С. В. Дъяков. – М., Юрид. Лит., 1989. / Проблемы, дискуссии, предложения; Гуров А. И. Профессиональная преступность: прошлое и современность. – М., Юрид. Лит.,, 1990; Гальперин И. Организованная преступность, коррупция и уголовный закон. // Соц. Законость. 1989, ; № 4. С. 34 – 36; Димеденко Н. Существует ли в Молдавии организованная преступность? // Соц. Законность, 1899, № 4. С. 39; Кузнецов Н. Ф. Уголовно-правовая регламентация ответственности за организованную преступность. // Вестник МГУ. Серия II, 1990, №4. С. 59 – 62; Борзенков Г. Организованная преступность и уголовный закон. С. 63 – 65; Крылов В. Г. Некоторые уголовно-правовые меры борьбы с организованной преступность. С. 66 – 68; Антонян Ю. М., Пахомов В. Д. Организованная преступность и борьба с ней. //  Советское государства и право. 1989, № 7. С. 65 – 73; Николаев Н. О. О проблемах с организованной преступностью. // Соц. Законность, 1988, №6. С. 45 – 47; Лущай Ю. Организованная преступность: степень организованности. // Соц. Законность, 1989, № 6 и др.

149 См.: Демиденко Н. Существует ли в Молдавии организованная преступность? //Соц. Законность, № 4, 1989.С.38; Николаев Г. О проблемах борьбы с организованной преступностью. //Соц. Законность, № 6, 1988. С.47.

150 См.: Организованная преступность. – М., 1989. С.44.

151 Организованная преступность. С.15

152 См.: Организованная преступность. С. 8-13; Осипенко О.В. Актуальные проблемы экономической криминологии. //Вестник МГУ, 1990, № 4. С.68-71.

153 Организованная преступность. С.49.

154 См.: Смелвер Дж. Социология. //Социологические исследования. 1991.

155 Там же. С. 132.

События